Рекомендовано ведущими рейтингами
Москва
Санкт-Петербург
Киев
Никосия (Кипр)
E-mail
Фактический адрес

Москва, ул. Малая Полянка, д. 12А
(рядом с м. Полянка)
Киев
Никосия (Кипр)
Фактический адрес

Москва, ул. Малая Полянка, д. 12А
(рядом с м. Полянка)

29

Октября

2019

(ВИДЕО) Фактическое право на доход иностранной компании

29 октября состоялся наш очередной бесплатный вебинар на тему: «Фактическое право на доход иностранной компании»

Презентацию вебинара можно скачать здесь

Ниже Вы можете ознакомиться со стенограммой нашего вебинара:

Сергей:

Уважаемые дамы и господа, позвольте всех поприветствовать в нашей студии. Уже такой, привычный формат. Многие из вас уже неоднократно присутствовали на наших других вебинарах. Сегодня мы с очередным выходим в эфир. И наша сегодняшняя тема, на которую мы будем дискутировать с нашим уважаемым спикером Лидией Чариковой – признанный эксперт в области налогов. Она у нас участвует во многих мероприятиях. Действующий, так сказать, специалист, который ходит в налоговые службы, отстаивает интересы налогоплательщиков. И в судах, и перед государственными органами. Поэтому я думаю, что у Лиды будет много чего рассказать сегодня не только исходя из теории, но из каких-то практических кейсов. Поэтому представляю вам Лидию Чарикову.

О себе несколько слов: Сергей Назаркин, я партнёр компании Amond and Smith. У меня более скромная функция сегодня – я буду модерировать мероприятие, задавать вопросы. В том числе те вопросы, которые вы будете писать нам в чате. Надеюсь, что таких вопросов будет много. 

Коллеги, небольшой технический вопрос такой, традиционный: хотел бы спросить, всем ли слышно, есть ли картинка, есть ли какие-то проблемы? У нас традиционно участники ставят «плюсики», если всё хорошо. Если плохо, то, соответственно, свои какие-то комментарии. Отлично. Вот, уже вижу – есть знакомые фамилии. Очень приятно! Коллеги, отлично! Я так полагаю, что со связью у всех всё хорошо, и мы можем двигаться непосредственно уже с темой, с раскрытием темы и началом нашей дискуссии. Тема у нас сегодня, как я считаю, очень такая интересная. Она звучит, как «Фактическое право на доход иностранной компании». Чуть-чуть, может быть, скажу пару слов, некую такую предысторию. Вообще вот эта концепция фактического права на доход – она существовала достаточно давно, и содержалось в соглашениях об избежании двойного налогообложения. Но, до момента включения этих правил в налоговый кодекс, с деофшоризационным… с внесением деофшоризационного пакета в налоговый кодекс, она применялась… практически не применялась. То есть, для того, чтобы подтвердить фактическое… применить, значит, льготную ставку при выплате пассивного дохода у источника, достаточно было предоставить налоговый сертификат. Процедура была такая, отлаженная. Всё очень активно пользовались вот этим вот инструментом – применение льготных ставок. И при этом вот эти вот условия в налоговых соглашениях, связанные с фактическим получателем права на доход, она не применялась. Но с начала 2015 года, Когда в налоговый кодекс был внесён целый пакет правок, связанный с КИКами? То есть, концепция налогообложения распределенной прибыли, введено понятие налогового резидентства, в том числе появилась вот эта вот самая в российском налоговом кодексе концепция фактического права на доход. И уже, как я понимаю, с 2015 года начали появляться какие-то первые кейсы, когда налоговые органы пытались оспорить, на основании тех критериев, которые содержались в этих нормах, применение льгот. И эти дела попадали в суды. И, как я понимаю, заканчивались не в пользу налогоплательщиков. То есть, налоговые органы, с первых лет появления вот этих вот норм, они очень умело начали ими пользоваться. И каждый год он лишь подтверждал этот тренд. И квалификация налоговых органов, с каждым годом она росла. Насколько я знаю, там были и письма в 18 году, и в 17 году, которые обобщали практику, развивали её, появлялась какая-то конкретика. Допустим, в письме 18 года, которое носило такой, резонансный характер, я знаю, что многие специалисты дискутировали на эту тему. Там, в частности, появились такие критерии, как критерий… Если раньше налоговые органы в первых делах они в большей степени оценивали существенность присутствия, фактического присутствия иностранной компании в стране регистрации, в последующих письмах стала появляться некая конкретика. С точки зрения того, что налоговые органы стали смотреть на целую… Анализировать, если это какие-то внутригрупповые сделки – то функционал и риски в рамках целой группы. Уже стали рассматривать какие-то там детали, какие-то тонкости. И таким, я думаю, что завершающим моментом, серьёзным, является как раз присоединение России к так называемой MLI. То есть, многосторонней конвенции, которая, как раз, направлена на то, чтобы унифицировать действия всех международных соглашений, привести к единому знаменателю и упростить, в том числе, работу налоговых органов, связанную с необходимостью внесения изменений в каждое отдельное соглашение. То есть, применять какие-то унифицированные подходы. 

Лидия, надеюсь, я ничего не напутал, и сказал всё правильно. В общем, идея такова: на текущий момент, насколько я понимаю, практика, ещё раз повторюсь, тем, кто использует налоговые соглашения, и пытается применять вот эти льготные ставки – она очень, скажем так, плачевная.

Лидия:

Ну да, есть такое.

Сергей:

И в основном кейсы такие…

Лидия:

Удается применить, когда не маскируется какая-то деятельность иностранной компании – получателя дохода, а когда это действительно какой-то холдинг, какая-то реальная компания. Одна из компаний группы, которая деятельность ведет в своей стране – тогда да, здесь есть шанс. Но, сейчас мы к практике чуть позже подойдем. Потому, что практика вся, в подавляющем своем большинстве она относится к прошлым периодам, несмотря на то, что действительно суды – они начались с 14-15 года. Хотя концепция существовала, действительно, всегда. Во всех соглашениях было указано, что если получатель является фактическим бенифициаром, то применяется какая-то ставка. Но, все споры в России – они концентрировались до 15 года только на оформлении сертификата президентства. То есть, споры были, но недостаточно… Не тот период, не тогда сертификат получения дохода получен. Ну, какие-то такие споры, именно по сертификатам были. Потом появились споры, нельзя даже сказать, что по новому законодательству эти споры, потому, что эти споры все касались прошлых периодов. 15 года, если это судебные споры завершились 15-16, может быть 10-11 год, когда выплаты сами были. Что, собственно, говорит о том, что это не какая-то новая концепция, которую применяет Налоговый кодекс, эти суды, нет. Они применяют ту же концепцию, которая была. И это подтверждает то, что все эти споры фактически касаются периода до пятнадцатого года. Сейчас уже там захватывают периоды…

Давайте первый слайд у нас будет по MLI.

Сергей:

Да, собственно говоря, начнём с новинок.

Лидия:

Почему я начала именно с этого? Потому, что вроде бы как, в прессе и везде об этом говорилось. Но это такой длительный процесс. Сначала Россия подписала этот MLI, эту конвенцию. Потом, чтобы она вступила вообще всего, нужно было пять ратифицировавших стран. Ратифицировавших ее стран. Потом нужна сама процедура ратификации. Нужно ратифицировать, чтобы другая сторона ратифицировала. То есть, это затянулось на достаточно длительное время. Есть ощущение, что многие забывают о её существовании. То есть, о ней говорят, но в каком-то длительном периоде. Она, вроде бы как, подписана. Но вступит в силу непонятно, когда. Есть ощущение, что про неё немножко забыли, поэтому этот слайд посвящен именно ей. Потому, что на неё нужно обращать внимание. Я скажу, как и почему. Это достаточно сложно пока – обращать на неё внимание. Она уже вступила в силу для России. То есть, с 1 октября это конвенция уже вступила в силу. И она у нас будет применяться к 71 соглашению. Есть даже письмо. Если бы взялись консультанты посмотреть – там есть текст уже на русском этой конвенции, она переведена. И там есть письмо Минфина о вступлении в силу данной конвенции. Там есть перечень стран, к которым она будет применяться. Но сейчас не ко всем странам. Потому, что она может применяться при условии двухсторонней только ратификации.

Сергей:

Понял. То есть, некая должна быть акцептация, да?

Лидия:

Вот, Россия ратифицировала, а многие страны просто не ратифицировали.

Сергей:

Соответственно, положение не действует.

Лидия:

Да, в отношении этих соглашений.

Сергей:

А не помнишь на память, какие офшорные юрисдикции, какие страны из тех, которые используются, наиболее популярны для целей налогового планирования? Которые ратифицировали?

Лидия:

Ну, Кипр ещё не ратифицировал. По остальным не помню. По-моему, Нидерланды. Ну, какие популярные ратифицировали – Кипра среди них пока нет. Но это пока.

Сергей:

Ну, то есть, это означает, что пока что вот эти положения недействительны, о которых мы говорим?

Лидия:

Да. Вот там последний… нет, не последний. Последняя ссылка у меня про немножко другое. Но на сайте в принципе есть.

Сергей:

Этот список, да?

Лидия:

Хотя нет. В этой ссылке это тоже можно посмотреть. Вот, последняя ссылка. И там можно выбрать страну – Россия, и какая-то другая страна, конкретная, и посмотреть. И там, по-моему, в первых строках написано состояние ратификации этой конвенции.

Сергей:

Что-то наподобие того, что как было сделано с автоматическим обменом данными по финансовым счетам. 

Лидия:

Ну, там матрица посложнее. Вот, я сейчас расскажу, как ее читать. Читать пока сложно, Давайте сначала поговорим о том, что в принципе, коснется России. Основное такое. 

Эта конвенция – она вносит изменения в соглашение во избежание двойного налогообложения. Но если вы смотрите сейчас смотрите, заходите в «консультант», опять же, например. Смотрите там какое-то соглашение, выбираете. Там наверху такая пометка стоит: «применяется с учетом конвенции». «О противодействии мер, относящихся к налоговым соглашениям». Но сами положения вот этой конвенции вы не увидите в тексте. Может, когда-то это будет, в будущем. Пока просто «применяется с учетом». И это наводит вопрос, что надо идти, смотреть эту конвенцию. Смотреть, какие положения выбрала Россия, и другая сторона. Потому, что в отношении каждого соглашения она будет применяться по-разному. грубо говоря – могут применяться по-разному разные положение. Основное, что применяется ко всем – это правило основной цели. Это такое, общее правило. Оно уже применяется фактически в России, как…

Сергей:

Как концепция деловой цели, да?

Лидия:

Ну, да. Ну, концепция основной цели – льготы по соглашению не должны быть основной из причин совершения сделки, или построения какой-либо структуры. Это именно принцип, базовая концепция.

Сергей:

А как это вопрос сразу на практике доказывается?

Лидия:

На практике это уже доказано. Это как наша концепция, отчасти, необоснованная налоговая выгода. Тогда налоговые органы, анализируя всю структуру, говорят о том, что компания вот эта вот, получатель, не выполняет функции, например. То есть, она была поставлена в эту страну не для того, чтобы осуществлять какую-то деятельность, или не с разумной деловой целью, а для целей применения соглашения. Это применяется уже, можно сказать, этот принцип. Он просто закреплен. 

Что ещё? Очень важное положение состоит в том, что Россия выбрала вообще упрощённое положение об ограничении льгот. То есть, Россия хотела… Изначально намерением России было применять вообще льготы по всем соглашениям, которые были заключены, только квалифицированным лицам. То есть, это физические лица. То есть, сразу ограничить список этих лиц, априори. То есть, это физические лица, некоммерческие организации, организации, акции которых торгуются на бирже, или компании, которые активную предпринимательскую деятельность ведут. То есть, сразу каких-то там пассивных получателей доходов, холдингов – их сразу отрубить. Но, суть в том, что если посмотреть вот эту матрицу, вот эта ссылка последняя на слайде, то я не увидела каких-то стран. Наверное, не все из них пока смотрела. Вот, из тех, которых я просмотрела, другая сторона, которая уже ратифицировала конвенцию, не выбрала применение вот такого же принципа – упрощенного положения об ограничении льгот. Это значит, что оно применяться не будет. То есть, обе стороны должны его выбрать, чтобы это правило о квалифицированном лице применялось. Но скорее всего, это будут какие-то единичные соглашения с Россией.

Сергей:

А можешь чуть-чуть раскрыть? То есть, всё-таки, если предположить, что есть какие-то страны из списка, которые также будут также применять этот принцип, то всё-таки, какие вот кампании или какие субъекты? Ну, например?

Лидия:

Ну, там по перечню. Вот, например, есть пассивные доходы. Там, проценты, дивиденды, роялти. Вот эти ставки пониженные – они применяются только в том случае, если получатель дохода является физическим лицом, либо некоммерческой организацией, либо организацией, акции которой торгуются на бирже, или какой-то государственной структурой.

Сергей:

Но это же, с практической точки зрения, видимо, очень редкий случай? По крайней мере, из той практики, которую мы имеем.

Лидия:

Ну, из которой вы имеете – да. 

Сергей:

Наверное, да. Я думаю, что наши участники, которые сегодня присоединились, наверняка, если есть какие-то организации, которые находятся в периметре выплаты пассивного дохода за рубеж, наверняка это какие-то простые компании, частные компании с ограниченной ответственностью, с такой структурой.

Лидия:

По отношению к ним эти льготы и соглашения действуют. 

Сергей:

Действуют.

Лидия:

Ну, не действуют в отношении компаний, допустим, которые в этот перечень не попадают. Которые активной деятельностью не занимаются, или не являются крупными, у которых акции торгуются.

Сергей:

То есть, условно если предположить, что всё-таки какой-то офшор тоже такой принцип использует, то можно говорить о том, что можно вообще забыть, чтобы использовать льготы, да?

Лидия:

Да, да. Можно забыть.

Сергей:

То есть, это, фактически, можно в какой-то степени сделать вывод, что введение в действие этой многосторонней конвенции – она фактически прекратит полностью, наверное, практиковать подобное соглашение.

Лидия:

Нет, я говорила, что… Но в основном другие страны не выбрали этот принцип. Поэтому там надо смотреть. Это такая матрица прекрасная. Например, если зайти, и выбрать две страны – Россию, и ещё кого-то, то там нужно распечатать конвенцию, распечатать соглашение. Потому, что там даются ссылки, как бы, на статьи конвенции, которые стороны выбрали к применению. А уже в статьях конвенции идут ссылки на соглашение. То есть, просто так там… Ну, там не по статьям соглашение идёт, что к какой-то статье, применяется такое-то новое правило. Там посложнее. Надо посидеть, чтобы разобраться, какое положение именно применяется.

Сергей:

А в чём, кстати говоря, суть? Что преследует законодатель? Насколько я понимаю, все эти инициативы, они исходят от организации коммерческого сотрудничества и развития, да?

Лидия:

То есть, «что преследуют»? Чтобы не уклонялись.

Сергей:

То есть, вот это вот размывание вот этой налоговой базы, и перенесение центра прибыли получил такой масштаб огромный, что, видимо…

Лидия:

Ну, чтобы льготы не использовались специально ради единственной цели – чтобы их использовать. Как, в принципе, раньше и было. Что компании должны быть организованы в определенной офшорной стране, по неналоговой причине исключительно. Если они созданы по налоговой причине, то стремятся, чтобы она никаких льгот не получала.

Сергей:

Но, я думаю, что даже те компании, которые созданы не по налоговой причине, как ты говоришь – наверное, тоже находятся в зоне риска. Для всех офшорных компаний тоже нужно, наверное, подготовить какой-то профайл, доказательство для налогового кодекса.

Лидия:

Это зависит от фактических обстоятельств. Если она создана не по налоговой причине, для ведения какой-то деятельности, то надо смотреть, естественно, что это за деятельность. 

«Где в интернете есть официальная информация, списки стран, которые имеют актуальные соглашения с РФ?». Ну, мне кажется, это можно просто забить… Ну, в «консультанте» есть список. Можно, мне кажется, просто поисковой строкой. Я не скажу конкретный адрес. Но на сайте nalog.ru, я думаю, что есть актуальный список соглашений. Можно просто вбить в поисковую строку. Если выдаст ссылку на nalog.ru – то там он должен быть.

 Что по MLI? Ещё два интересных положения, которые он предусматривает. То есть, MLI предусматривает возможность ещё ввести дополнительные критерии для дивидендов. У нас обычно это размер вложения по всем соглашениям. Бывает размер участия минимального, и применяется там ставка 5%, при этих условиях. Вот, в MLI ещё будет дополнительный критерий – это период владения до выплаты дивидендов. То есть, 365 дней – минимальный период владения, иначе льготная ставка не применяется. Например, Нидерланды. В отношении соглашения с Нидерландами такое будет действовать условие, потому, что обе стороны, и Россия, и Нидерланды, выбрали его. А многие страны не выбрали его. Поэтому, опять же, надо смотреть, что за соглашение.

 Ещё более интересное, на мой взгляд, положение – это положение о применении льгот при отчуждении имущества. То есть, не имущества даже, а долей в ООО российском, у которого больше 50% составляет недвижимость. То есть, если у нас недвижимость более 50%, то этот доход облагается в России. Если менее 50%, то доход, в принципе, в России не облагается, а облагается только в стране получателя дохода. MLI вводит условия, что вот этот вот критерий – доля 50%, что она не более 50% – должен соблюдаться в любые 365 дней, которые предшествуют сделке. То есть, как это проиллюстрировать? То есть, если всё время, или какой-то период было более 50%, стороны начали готовиться к сделке, поняли, что будет по 20% налогообложения в России. Подкорректировали баланс, нарастили какие-то другие активы, или избавились от части имущества, части недвижимости, то сейчас это не пройдёт. У нас нет критерия, и ему смотреть нужно прямо за год, чтобы не было превышения этой доли ни в каком дне в течение года, который предшествовал продаже. 

Сергей:

Видимо, это тоже самое касается и выплаты дивидендов? То есть, когда приобретается какое-то дочернее общество с накопленными дивидендами.

Лидия:

Ну, годик нужно подождать.

Сергей:

Осуществляются выплаты, и после чего компания продаётся. 

Лидия:

Ну, это тоже не все страны выбрали. Там это надо смотреть. Вот, привела пример – Мальта и Ирландия. В этих соглашениях будет применяться вот этот критерий, что надо смотреть на год. 

Сергей:

Вот, у нас одного из слушателей вопрос: «Какими популярными офшорами и с какими классическими юрисдикциями, странами не соглашений ратификация приостановлена?».

Лидия:

Ну, с США у нас есть соглашение, с Британией есть соглашение. И популярна достаточно Эстония – классический пример, с которой нет соглашения об избежании. Ну, из приличных. Понятно, что с территорией у нас нет. С Эстонией соглашения нет, и очень давно. И это часто становится некоей проблемой. Потому, что вроде бы как страна достаточно приличная, а соглашения нет. Это пример такой, самый очевидный, который я могу назвать.

 Ну, вот, ещё раз: последняя ссылка – это матрица, если кому-то это пригодится. То есть, заходим туда, выбираем страну, и можно посмотреть статус. То есть, при любом сейчас… Вот, что я пыталась донести этим слайдом – что любое применение сейчас соглашения какого-либо, надо не забывать зайти на сайт ОСР и посмотреть, что же сейчас с MLI. Потому, что соглашения приняты с учетом этой конвенции.

Сергей:

А вот, ещё раз по срокам, просто я не помню, насколько четко это прозвучало, всё-таки – когда вступает в силу положение новое?

Лидия:

Она вообще вступила в силу уже с 1 октября. А в отношении пассивных доходов будет применяться с 1 января 2020. То есть, через 2 месяца.

Сергей:

Это действует в отношении периодов каких? 

Лидия:

Ну, льготы, выплаты… Начало 2020. Потому, что в момент выплаты возникает обязанность удержать налог. Вот, мы и должны смотреть, собственно…

Сергей:

То есть тем, кто уже осуществлял выплаты до 2020 года, поздние резиденты, беспокоиться пока в части применения MLI нет?

Лидия:

По части MLI – да.

Сергей:

Только предыдущим?

Лидия:

Да, только по всем остальным вопросам.

Сергей:

Ещё что-то по MLI нам имеет смысл обсудить? Как считаешь? Или, в принципе, эту тему раскрыли?

Лидия:

Так, вопрос о соглашении, об обмене финансовыми и налоговыми данными. «США не даёт, а Британия приостановила. Как влияет на налоги применение соглашений?»

Ну, это такая тема… Может быть обширной потому, что можно из разных аспектов на это смотреть. Действительно, с США обмена нет. То есть, США не предоставляет данные в автоматическом режиме. Только по финансовым счетам. Британия так же. Но мы не забываем, что есть соглашения с этими странами, которые предусматривают обмен информацией по запросам. То есть, это не значит, что из этих стран невозможно получить информацию – просто она не предоставляется автоматически. На применение соглашений этот автоматический обмен сам по себе никак не влияет. Это немножко разные вещи. Как влияет на налоги? Это длинная тема. Надо понимать, с какого аспекта интересует автоматический обмен и налоги. Там есть некая зависимость именно в практическом аспекте, конечно. Но её надо обсуждать, конечно, применительно к конкретной ситуации. Потому, что абстрактно это охватить сложновато. 

Сергей:

То есть, на первый взгляд это влияет только на возможность налоговых органов получать те, или иные данные из этих стран, для того, чтобы расследовать и доказывать те, или иные налоговые правонарушения. Вот, ещё один вопрос. 

Лидия:

Эта конвенция глобально, для чего она была создана… Она не имеет, как это сказать, оторванного, самостоятельного значения. Эта конвенция, она просто позволяет… она, как инструмент. Её много-много стран подписало, и это позволило быстро, грубо говоря, внести изменения во все соглашения. То есть, в обычном режиме это как бы было: кто-то из России едет в Великобританию, или в любую другую страну, офшорную юрисдикцию. Начинаются переговоры, потом составляется проект, что мы хотим дополнить. Потом длительная процедура ратификации этого протокола, чтобы он изменял соглашение. И так 71 раз нужно сделать соглашение, потому, что Россия к 71 соглашению будет применять. А эта конвенция – она позволила внести изменения во все соглашения сразу. Вот в чём её смысл. И нацелен он на то, чтобы предложить какие-то дополнительные инструменты помимо тех, которые уже содержится в соглашениях. Это то, что фактическим собственником должен быть получатель дохода. Дополнительные предоставила инструменты, которые позволяют пресекать использование соглашений исключительно в налоговых целях. То есть, создание структур для целей использования этих соглашений. То есть, не с экономической целью, а совершение сделок специально, чтобы применить какое-то соглашение. Вот на это направлена, собственно, конвенция.

Сергей:

Ну, здесь у Александра более такой, упрощённый вопрос. То есть, размывание налоговой базы. Но здесь имеется в виду, когда Российская организация уменьшает налогооблагаемую базу за счет тех выплат, которые производит в пользу иностранных компаний. И, соответственно, в той юрисдикции, где доход получается – он облагается либо пониженными ставками, либо не облагается вообще. Поэтому, собственно, суть этой концепции фактического получателя дохода – она как раз заключается в том, чтобы избежать этой искусственной ситуации, когда налоги не выплачивается ни в одной, ни в другой. Ни в стране выплаты, ни в стране получателя дохода. Либо выплачивается по каким-то минимальным ставкам. И, соответственно, обе стороны – они теряют из-за применения этих схем налогового планирования.

Лидия:

Ну, или классический пример… сейчас, про презентацию расскажу. Или классический пример – перенос центра прибыли, когда создаются некие прокладки, вроде бы как агенты, через которых, например, продаются товары. На них оседает основная маржа, но они ничего не делают, никакой функционал не выполняют. Вот вам, как бы, перевод центра прибыли.

 По ссылке давайте… Мы эту презентацию всё равно будем как-то направлять всем участникам. И мы эту ссылку актуализируем. Возможно, что-то на сайте ОСМ произошло, потому, что ссылка должна быть верной. Поэтому, если там что-то не так – я зайду, и ссылку вставлю актуальную. Давайте так. Просто бывает ошибка 404 временно. Вообще должно работать. Мы актуализируем ссылку, и пришлём уже в презентации тогда.

Сергей:

Тогда, с твоего позволения, проходим дальше. Сейчас предлагаю тогда перейти к рассмотрению наиболее актуальных дел, которые связаны с фактическим правом на доход.

 Насколько я знаю, уже достаточно большое количество дел, которые содержат в себе как раз рассмотрение этой концепции, и связаны как раз с нарушениями (с точки зрения налоговых служб) возможности применения льготных ставок. Это и дело «Северстали» с дивидендами. Насколько я понимаю, большинство дел именно с дивидендами связано. Как я уже сказал, и это отдельно стоит подчеркнуть нашим участникам, что большинство дел, всё-таки, не в пользу налогоплательщиков. И вот это вот направление – оно имеет очень устойчивый характер. Это привело, фактически, к тому, что мы, как компания, которая занимается, собственно говоря, содействием в регистрации компаний – мы видим цели, по которым эти компании создаются иностранные. То есть, фактически, практика использования иностранных компаний, как получателей пассивного дохода источников РФ, что было очень распространено в 15 году. До 16 она практически прекратилось. То есть, сейчас иностранные компании – это больше инструмент для защиты активов, для использования механизмов иностранного права. Или для того, чтобы эти иностранные компании не выступали в качестве операционных каких-то компаний, когда бизнес ведется за рубежом, когда выручка (00:30:35 неразборчиво) за рубежом. Но это не инструмент для того, чтобы извлекать…

Лидия:

Выводить прибыль из России.

Сергей:

Ну, выводить прибыль. Будем говорить, наверное, так своим языком, своими словами. И, видимо, этот тренд – он как раз и сформировался благодаря тому, что наши сотрудники налоговых органов очень умело пользуются всем тем, о чём ты рассказываешь. Они очень квалифицированные, очень их системы автоматизированы, налажен механизм обмена данными, в том числе и по финансовым счетам. Наши налоговики установили контакт со своими коллегами в наиболее популярных для налогового планирования странах, таких как Кипр, Нидерланды, где-то даже Великобритания. Вот, говорят, что Соединенные Штаты до сих пор очень плохо обмениваются данными. Но, тем не менее, каких-то очевидных доказательств этому нет. В любом случае, им удалось, с одной стороны, обеспечить вот этот поток информации, который может свидетельствовать о тех, или иных правонарушениях. И с другой стороны – очень умело этими данными оперировать, и использовать, в том числе в суде, все те доказательства, которые они получают.

 Наверное, то, о чём ты будешь рассказывать, подтверждает мои слова. Но, насколько я знаю, есть какие-то и позитивные действия, которые ты расскажешь. Можно поподробнее?

Лидия:

Я вот взяла только дела 2019 года. Потому, что в предыдущих годах их очень много, даже больше чем в 19. Но 19 ещё не закончился, поэтому… это основные такие дела. Красненьким – это то, что проиграно. Зелёненьким – это то, что выиграно налогоплательщиком. В основном тематика – это дивиденды на Кипре. Это подавляющее количество споров. Были ещё споры Москоммерцбанка по депозитам. Это, грубо говоря, когда зависимая иностранная компания размещала депозиты в банках, в приличных – это в австрийском и люксембургском. А эти банки уже выдавали кредит российской компании. И вот, было признано, что эти банки, собственно, не фактические получатели дохода (хотя они полностью независимы), потому, что они использовались искусственно, как прокладки для того, чтобы выплачивать эти проценты. 

 Сейчас по делам пойдём. Вот, это группа «Полимертепло» – у неё была такая история. Сначала налогоплательщик в первой инстанции проиграл, потом во второй выиграл, неожиданно для всех. Но, потом в кассации проиграл снова и сейчас уже отказано в передаче дела дальше. По сути, это финальная точка. Здесь была ещё причём, можно отметить, повторная проверка налоговая, которая тоже иногда случается. И налогоплательщик там… опять же, это дивиденды на Кипр. Над Кипром стояла компания из Сент-Винсента и Гренадины. И налоговая инспекция пыталась доказать, что киприот не получатель дохода, а получатель – вот эта компания. Потому, что там действительно были финансовые…

Сергей:

Классическая схема – оффшорки…

Лидия:

Да. Очень много финансовых потоков было между кипрской компанией, и офшорной компанией: займы, беспроцентные займы, возвраты займов, выплата дивидендов. То есть, циркулировали постоянно между ними деньги. И вот, инспекция, собственно, сопоставила размер этих денег, И сказала, что кипрская компания получила дивиденды от российской, а потом вывела их, больше 90% в офшор. И причём, это были не дивиденды, а выдача займов. Ну, то есть, основания были разные, но они признали, что это, фактически, вывод всей полученной прибыли, и что кипрская компания доходом не распоряжалась.

Сергей:

То есть, несмотря на то, что, казалось бы, нет вот этой прямой «трубы», когда идёт дивидендный доход, но при этом, сути это не меняет. Неважно, как это: займы, дивиденды…

Лидия:

Там смотрят скорее потоки.

Сергей:

Или это вообще из того, что достаточно распространено применять – какие-то услуги. То есть, не важно, если у тебя конечным получателем этого дохода является офшор, а в данном случае это классическая оффшорная юрисдикция, то это уже свидетельствует о том, что кипрская компания не является фактическим получателем дохода.

Лидия:

И вот, ещё налогоплательщик, в чём его основные аргументы были: во-первых, кипрская компания-налогоплательщик говорила, что она инвестировала основную часть полученных дивидендов в покупку активов. Это была компания, завод на территории Великобритании. Но инспекция установила, что эта покупка была не за счет дивидендов, а за счёт возврата займа от оффшорной компании. То есть, кипрская компания когда-то выдала займ, оффшорная его вернула, и она купила… То есть, как-то непонятно. Деньги не пахнут, да. Но…

Сергей:

Да, какая-то странность.

Лидия:

И плюс, конечно, устанавливать обстоятельства заключения этого договора, что никаких переговоров на Кипре не велось, что все переговоры были в Москве. Российскими, собственно, людьми производились. А от имени кипрской компании и на Кипре ничего не было. И ещё налогоплательщик говорил, что у него в кипрской компании очень много сотрудников – целых 7 человек. Это так называемый консультативный совет у них был создан. Там работали люди из разных стран. Но, зарплата им не платилась, как я понимаю. И вот этот довод не удалось сделать существенным, по количеству работников. Потому, что суды установили, что вот эти 7 человек – они работали ещё и в других компаниях в своих странах. И, соответственно, это не может служить признаком какой-то там реальности.

Сергей:

Здесь, действительно, имеет смысл сказать пару слов о фактическом присутствии, потому, что это не совсем тема нашего разговора, но она очень связана, связанный, как бы, вопрос. Сейчас для многих собственников иностранных компаний по ряду причин стоит задача создать фактическое присутствие. Банки вынуждают. Привод – использование этой концепции фактического получателя дохода, чтобы он не признавался налоговым резидентом других стран, откуда ведется управление. Многие задумываются над тем, чтобы создать некое фактическое присутствие. И опять же, наиболее распространённый вопрос от клиентов – это «сколько работников мне нужно посадить достаточную для создания этого. Какую зарплату платить? Какую комнату снять метражом? Какая арендная ставка?». В общем, вот такие вот вопросы. Понятно, что они практического характера носят. Мы с Лидией в этом случае, но Лидия прежде всего, конечно, она говорит о том, что, наверное, нужно исходить из конкретных обстоятельств. Потом, наличие того или иного сабстанса должно в реальной степени доказывать, что эти люди, которые там сидят – они могли исполнять те функции, которые компания декларирует, которые компания ведет.

Лидия:

То есть, просто посадить кого-то недостаточно, к сожалению.

Сергей:

И тут суд, как бы, в последующем руководствовался, наверное, тем, что эти семь человек – они зарплату не получали…

Лидия:

Ну, и где-то еще работали.

Сергей:

Где-то еще работали, да.

Лидия:

Да, на каких-то местах. Может, они ещё что-то и делали, какие-то решения, или консультации какие-то оказывали для принятия решений.

Сергей:

А при этом они, кстати, на Кипре находились, эти люди?

Лидия:

Нет, они в разных странах были. А ещё суд также просмотрел… ну, это же всё просматривается, о чём я всё время говорю – данные публичных источников тоже имеют значение. В данном случае не было информации. То есть, была в группе информация, на сайте группы, а в этой кипрской компании ничего не было. На основе чего был сделан вывод, что эта компания, по сути, ничего не делает. Потому что, если она реальна… Компания, которая наиболее реальна – у неё больше всего информации. На сайте, «наши контакты», «наши работники», фотографии, и всё такое. Об этом обычно никто не думает. Компания, я так понимаю, в процессе суда внесла эту кипрскую компанию, создала ей какой-то кусочек на сайте, но это уже не помогло. Потому, что действительно – если компания реально действующая, то у неё должна быть какая-то всё время актуальная информация. Информация о работниках, куда обращаться, чем они могут помочь конкретно на Кипре 

Сергей:

Ещё, наверное, такой немаловажный факт, который мы тоже много говорим: при налоговых проверках, когда приходят налоговые органы выездные в офис российской компании, проверяют. Находятся документы, печати…

Лидия:

Договоры составленные.

Сергей:

Сканы на принтерах. Люди все, когда им задают вопросы, что это за иностранная компания, они всегда говорят, что «да, мы все это слышали. Генеральный директор нам каждый день говорит, что есть такая компания. Даёт какие-то поручения в отношении этой компании».

Лидия:

Да, очень часто сдаёт человеческий фактор. Можно на этом остановиться. Потому, что действительно, сейчас все эти риски – они идут на самом деле из какого-то, о чём мы сейчас говорим… И от других вопросов, которые касаются, например, расходной части по налогу на прибыль у российской компании, когда она что-то платит в пользу иностранной. За услуги – неважно, за что. Продает ей товары, покупает товары у какой-то иностранной взаимозависимой компании – во всех этих случаях самое важное, когда… все риски растут из России, на самом деле. Первоначально. То есть, приходит проверка выездная. Поголовно допрашиваются все, обычно, работники, даже не особо задействованные в какой-то непосредственной деятельности. То есть, какие-то технические люди могут допрашиваться, допрашиваться работники контрагентов. И очень часто именно на основании этих запросов выясняется, что человек, например, готовил… Или там выемка, да? Хранится на компьютере почему-то договор между кипрской компанией и BVI какой-нибудь. Почему он хранится, в проекте, например, у сотрудника? Это договором со стороны российской компании не является.

 Часто люди говорят о том… Его спрашивают, например: «кто владеет вашей материнской кипрской компанией?» а он говорит: «Вот, Петров. Он у нас тут в офисе начальником».

Сергей:

Вот, сидит в соседнем кабинете.

Лидия:

Да. То есть, очень много строится на этих фактах. А потом уже налоговые органы, собрав эту базу, начинают запрашивать информацию на Кипре и в других странах. Им дают финотчетность, очень много всего дают, и банковские выписки этих компаний. И они дальше уже по цепочке устанавливают, куда деньги уходят, и так далее. Но я говорю, изначальные риски – они в России. И они базируются, в последнее время очень сильно, на человеческом факторе. Потому, что люди идут неподготовленные, не знают, с какой стороны, что можно говорить, а что нельзя. Или можно некоторые вещи сказать с уклоном на разные совершенно акценты. Можно их по-разному расставить, и это истолковано будет тоже по-разному. Поэтому на допрос ходить одному нельзя.

Сергей:

И при этом, насколько я понимаю, вообще в целом на практике полностью исключить вот эти вот факты, о которых ты говоришь. Ну, то есть, чтобы и сотрудники были максимально извещены и подготовлены, и документация.

Лидия:

Это может случиться всё реально.

Сергей:

Вот, как раз то, о чём я и говорю. Что документацию убрать, и так далее – это возможно только при условии, что вы переместите, релацируете эти офисы за рубеж. Это если сработает. Как показывает практика – это надо либо вообще этим не заниматься, либо всё равно эти подсказки для налоговых органов, они так или иначе возникают.

 Вот, и пока мы еще не перешли к следующему делу, Александр задаёт нам вопрос: «Кто исследует эти вопросы по работникам?» Имеются в виду иностранные компании. Это то, о чём мы говорили: недостаточность количества работников, заработная плата…

Лидия:

Кто исследует этот вопрос? Налоговые органы. Собирают в рамках проверки эту фактуру.

Сергей:

Опять же, делают запросы.

Лидия:

Да. Они делают международный запрос, он передаётся в ФНС. ФНС его передает в… ФНС, или как он там называется, такой же налоговой службе иностранного государства, А они уже пускают в те налоговые, или банки, в которых требуется информация. И сейчас, в принципе, время на получение ответа сокращается. Раньше это занимало по году, а сейчас, говорят, что это гораздо быстрее происходит, быстрее эти ответы получаются. Поэтому, да, это расследуют все местные налоговые органы.

Сергей:

Понятно.

Лидия:

И ещё, кстати, хотела сказать про допросы.

Сергей:

А с точки зрения… Ещё можно небольшой такой, уточняющий вопрос. Вот, содействие. Допустим, возьмём Кипр, как наиболее популярный. То есть, тебе известно из судебных дел, ты это видишь, что кипрские органы с удовольствием помогают нашим в сборе доказательств?

Лидия:

Конечно.

Сергей:

То есть, они могут вплоть до того, что даже выехать в офис компании, которая там указана?

Лидия:

Да, это бывает. Где-то даже про вопрос директора я видела, номинального. Который, собственно, и указал на бенефициара. Но это скорее такие, разовые вещи. Но документы они дают просто прекрасно, и на это есть ссылки во всех судебных актах, которые касаются Кипра.

 По поводу ещё допроса скажу. Почему вот это искусственность? Даже если всех научить говорить правильно, почему она подводит? Потому, что очень часто, по крайней мере я сталкивалась, что люди увольняются, грубо говоря, плохо. И просто с целью какой-то личной мести они рассказывают либо как всё было, либо даже ещё приукрашивают. Это имеет очень большое значение, и опровергнуть это крайне тяжело. То есть, на одного такого человека надо привести, не знаю, 20, которые скажут обратное. Примерно. Потому, что налоговые органы «цепляются» за эту информацию. Всё равно, одного достаточно, чтобы направить запрос, и уже «накопать» дальше, и посмотреть, что там было.

Сергей:

Понятно. Давай тогда, может быть, перейдём к следующему делу?

Лидия:

Следующее дело – оно положительное. Но я бы не стала рассматривать его, и прямо сильно радоваться пока. Скажу, почему. Да потому, что это, всё-таки, пока первая инстанция. Нужно дождаться некоего завершения дела. Здесь фабула была такая, что у российской компании был российский участник, мажоритарный, и на 49% кипрская компания. Но дивиденды выплачивались непропорционально по учредительным документам. То есть, кипрская компания получала 99%. 49%, как причитающиеся себе, грубо говоря, она облагала 5% ставкой по соглашению. А остальные 50% вообще не облагала. И, собственно, налоговый орган это всё не устроило.

Сергей:

Можно их понять. 

Лидия:

И они сказали… В принципе, они установили, что над кипрской компанией была Великобритания. Они сказали, что кипрская компания – не фактический получатель, а фактический получатель – это английская компания. И нужно применить ставку 10% по соглашению с Великобританией. 

По первой инстанции компании удалось всё-таки выиграть. Я зелененьким видела – это про допросы. Но там как-то очень не сказано, одной прямо фразой про эти допросы. То есть, обычно там разбираются, прямо «тот сказал вот это». А тут прямо один абзац. Конечно, интереснее было бы почитать, что они сказали. Там в судебном акте сказано, что все допрошенные свидетели указали, что они общались напрямую с кипрской компанией, с её представителями. И какие-то указания они в отношении этой кипрской компании они не получали из России, от своего работодателя, от российского общества.

Сергей:

Кстати говоря, поскольку здесь Великобритания, у меня такой вопрос возник. Великобритания сейчас вообще публичный реестр бенефициарных собственников, которые (00:48:48 неразборчиво). То есть, можно зайти на сайт, посмотреть в свободном режиме, кто там является конечным бенефициаром этой компании. Если эти люди, как я понимаю, они имели какое-то отношение, судя по всему, к российской компании – возможно, они являлись исполнительными органами, в совет директоров входили. Может быть, и в кипрскую компанию. Имеются в виду те, кто контролировали в итоге эту схему в Великобритании для целей приведения и формирования доказательной базы.

 Если бенефициарами конечными являются те лица, которые фактически контролируют национальные компании, это является каким-то фактором ужесточающим, или ухудшающим позиции налогоплательщика?

Лидия:

Если бенефициаром была английская компания, а лица…

Сергей:

Да, русские люди.

Лидия:

Ну, это смотря, не знаю, по обстоятельствам. То есть, если компания в Великобритании занимается какой-то нереальной активной предпринимательской деятельностью, то вряд ли это будет иметь значение. Если там будет много работников, ну, не знаю, просто локальная компания, то не думаю, что тот факт, что бенефициар русский, будет иметь значение.

Сергей:

А ты в этом случае не знаешь?..

Лидия:

Это не раскрывалось дальше. Там просто они хотели признать Великобританию бенефициаром. Но там были исследованы ещё обстоятельства, что кипрская компания, она действительно… Ну, у неё не была супер активная какая-то деятельность. Она, скорее, была, наверное, некоей казначейской компанией, которая финансировала, перераспределяла средства, получала проценты. Она существовала давно, эта компания, с 2003 года. И вот эти инвестиции в российскую компанию, в Россию, там составляли какой-то незначительный процент – 1,8% её активов. То есть, у неё было очень много активов других. Поэтому признали, что всё-таки, эта компания имеет право на доход. Но я говорю – это первая инстанция. Посмотрим, что там будет дальше.

Сергей:

То есть, можно сказать, что собственники это кипрской компании задолго до появления всех этих сложных материй озаботились созданием…

Лидия:

А может быть, так реально и сложилось. И, кстати, эта кипрская компания, там ещё было указано, что она и налоги платит, такие, существенные, на Кипре. Сотни тысяч долларов. То есть, не какие-то там формальные. То есть, с процентов она платит налоги.

Сергей:

Что не совсем типично для Кипра.

Лидия:

Да. Там прямо суммы приведены, что да, налоги были. 

Сергей:

Кстати говоря, вот такой ещё вопрос по поводу… Чуть-чуть бы я сказал о подходе, видимо. Вот, если всё-таки за английской компанией стоит российский бенефициар, то может ли налоговая в этом случае рассматривать что всю эту схему, как структуру, скажем? Как модель некую оптимизационную, и применять ставки именно к физическому лицу?

Лидия:

Нет, она может применять вставки К физическому лицу, но не будет. Если бы была ситуация, что у компании Великобритании нет фактического права на доход, она пустая, и ничего не делает, а за ней стоит российский «физик», то скорее всего, применили бы ставку 15%. То есть, налоговые органы в этом случае, они… У них по ситуации, нет какой-то модели. Они, это уже 10 раз сказано, что они не обязаны устанавливать реального бенефициара. Просто не обязаны. Они могут, это сделать, если сильно захотят. Ну, не знаю, зависит от человека, кто работает с конкретной инспекцией. Вот здесь они, например, 10% применили, хотя во многих делах… Ну, пытались, вернее, применить. Хотя во многих делах они просто говорят: «Кипр не фактический получатель – 15%». Всё. А если вам надо доказывать какого-то другого бенефициара – делайте это сами, пожалуйста. И даже, когда группа пытается показать этого бенефициара, допустим, «физика» – были случаи, что и отказывает. Всё равно применение ставки 13%, например. Или говорят: «Нет, 15%, потому, что вы это поздно сделали. Там, в суде, это уже начали раскрывать. Это надо было сделать раньше». Под разными предлогами. То есть, ситуация каждый раз разная – нет какой-то унифицированной модели. Но могу сказать, что в ситуации такой, например, если там компании все не являются фактическими получателями – у нас Налоговый кодекс сейчас, статья 312 – она дает возможность применить сразу сквозной подход, изначально. Единственное, что там есть условие, которое должно соблюдаться – у физического лица должно быть прямое, или косвенное участие в российской компании. То есть, в компании, в которой он… ну, в российской. Сложно объясняю, да?

 То есть, если «физик», например… Я почему об этом говорю, потому, что это касается ситуации, когда «физик» владеет… ну, не владеет компанией, а контролирует компанию через трастовую декларацию.

Сергей:

Что бывает достаточно часто.

Лидия:

Здесь вопрос об участии. Потому, что у нас участие в иностранной компании имеет место только тогда, когда прямое участие, либо…

Сергей:

Через промежуточную компанию.

Лидия:

Ну, если у нас есть структура над компанией, без образования юридического лица, например, траст. И этот траст заявлен, по сути, как кик.

Сергей:

Ну, это может быть и другой.

Лидия:

А если он не заявлен, то участие у нас уже не прослеживается.

Сергей:

Это может быть другая какая-то компания. Допустим, Кипр, оффшор.

Лидия:

Может. Тогда соблюдается.

Сергей:

А если это структура без образования юридического лица – она обязательно должна быть задекларирована.

Лидия:

У нас участие прослеживается, только если участие в компании осуществляется через структуру, которая является контролируемой для физического лица.

Сергей:

Понятно.

Лидия:

Поэтому эти трастовые декларации просто контроль. Там был вопрос, можно ли применять эту норму о сквозном подходе. Вот эта норма о сквозном подходе дает возможность сразу, например, в российской компании, вот, она платит дивиденды на Кипр… То есть, платить она должна на Кипр всё равно, она не может платить «физику». Потому, что это у нас сквозной подход в налоговое законодательство, которая позволяет применить некую модель, такую, квази, в налогообложении, как будто структура существует в ином виде. Но по корпоративному праву у нас идёт, как должно быть. Из России платятся дивиденды на Кипр, из Кипра в Великобританию куда-то там, а потом уже «физику».

Сергей:

Ну, то есть, с точки зрения оформления юридического – это будет соответствующее решение от кипрской и английской компаний. И с точки зрения учёта, который ведется на уровне этих компаний – там также будут отражаться дивиденды. Но именно для налоговых целей это будет считаться, как сквозные дивиденды.

Лидия:

И ещё сквозной подход применяется не только к дивидендам, но и к иным видам пассивного дохода. Но в этом случае опять же: если на сквозной подход мы задумываемся его применить, там надо прямо исследовать структуру потому, что этот подход сквозной – он предусмотрен только российским локальным законодательством. И всё. То есть, например, компания выплачивает проценты, удерживает 13%, как будто бы они выплачиваются физическому лицу. Но они выплачиваются на Кипр, или куда-то. На Кипре есть налогообложения этих процентов, и оно не отменяется нашим сквозным подходом, никоим образом. Поэтому нужно смотреть все страны, по которым пойдёт движение денежных средств. Что для других стран все правила остаются такими же, как и были. Это в России другая модель налогообложения применяется. Но она не отменяет никаких иностранных последствий. Поэтому на это нужно обращать внимание.

Сергей:

То есть, правильно ли я понял: сквозной подход – это, скорее, права налогоплательщика?

Лидия:

Конечно.

Сергей:

То есть, это не обязанность? И вот, в продолжение вопроса Ильи, который справедливо спрашивает: «если компания не имеет работников, бенефициары российские…». То есть, есть некие признаки того, что это компания Shell Company – как принято в зарубежном праве называть – компания-однодневка, в общем-то, понятно, что фактического права на доход она не имеет. Кто всё-таки, вариативность действий налоговых органов, будут они там 15% применять, 13%, или там ставки, соответствующие государству, которое этот доход применяет – это, как ты говоришь, на усмотрение. Case by Case Business?

Лидия:

Фактически, так и происходит.

Сергей:

Какие-то колоссы, со своими какими-то критериями, да?

Лидия:

Ну, по «физикам» – вообще, грубо говоря, им не очень выгодно применять сразу 13%. Потому, если они просто скажут: кипрская компания не фактический получатель применяет 15%, то есть, они с российской компании взыскивают 15% сначала, а потом, когда этот «физик» на счёт получает себе эти дивиденды – он ещё 13% заплатит. А сквозной подход, когда сразу удерживается 13% – понятно, что это уже удержано с этого «физика», и когда он себе их выведет, он уже не будет их облагать. Это крайне невыгодно.

Сергей:

Я понимаю. Давай, может быть, перейдём дальше, если ты не возражаешь. Просто у нас уже там…

Лидия:

А у нас один слайд и остался. 

Сергей:

Вот, у тебя ещё письмо какое-то.

Лидия:

Да, письмо. Но это можно посмотреть его. Это такое, традиционное письмо по фактическому праву на доход, которое каждый год издают. Здесь ФНС решила так прогрессивно посмотреть немножко, и сказать, что холдинговая компания, которая занимается только холдинговой деятельностью, или инвестированием – это не значит, что она автоматически не имеет права на доход. То есть, надо смотреть, что она делает, какие принимает решения, в отношении каких активов, как? Ну, то есть, то, что компания холдинговая, автоматически не означает, что у неё нет права. Надо смотреть на процедуру, как всё происходит и откуда.

Сергей:

Вот, опять же тоже – для тех, кто пытается каким-то образом скрыть пассивный характер деятельности компании иностранной – они предлагают такие идеи, как давайте искусственно создадим какую-то активную деятельность, заключим договор об оказании услуг, или заключим какой-то торговый договор, будем работать. То есть, в принципе это необязательно. Можно оставаться холдинговой компанией, но просто на этом уровне основной кампании создавать вот эти вот сабстенсы. 

Лидия:

Нужно, чтобы это холдинговая компания, решение принимались кем-то там, не в России сидящим. Чтобы она как холдинговая компания соответствовала, чтобы она распоряжалась доходом, чтобы решения принимали её работники. Счетами распоряжались, опять же.

Сергей:

Тоже можешь прокомментировать: предположим, если действительно, есть в Российской организации ряд лиц, которые принимают управленческие решения, они осознают риски, готовы этими рисками управлять. И вот, эти люди – они являются исполнительными органами в иностранной компании, они каждый год летают на Кипр и на Мальту, проводятся совещания совета директоров, оформляют это документально… Это, с твоей точки зрения, является доказательством того, что компания, фактически, управляет доходом за рубежом?

Лидия:

Сложно сказать. Вряд ли они просто вылетают для целей принятия решений и там не работают.

Сергей:

Да, вот только для целей принятия решений. При этом не находясь постоянно.

Лидия:

Но это, опять же, надо смотреть. Так универсально нельзя сделать вывод, какие решения они здесь принимают, какие там. Опять же, управление счётом имеет значение. Управлять счётом они тоже осуществлять платежи вылетают каждый раз? Мобильный позвонить.

Сергей:

Ну, сейчас современные средства мобильные позволяют, в общем, осуществлять это из-за рубежа.

Лидия:

Скрытый IP адрес какой-то?

Сергей:

Как-то да, как-то обеспечивают. 

Лидия:

Ну вот, например, в деле Онэксима – там рассматривалось, уже с привлечением ФСБ, было установлено, что человек… просто, что он со своего компьютера мог выходить в банковскую систему и с российского ip-адреса, и с кипрского. И сам этот факт был признан, что управления не было там.

Сергей: То есть, ещё раз: он выходил и с российского, и с кипрского?

Лидия:

Да, он из России выходил, буквально проверили по ip-адресу.

Сергей:

А как это установлено? Опять же, как это доказали?

Лидия:

Не знаю, как технически, но это прямо там конкретно было.

Сергей:

Интересно. 

Лидия:

И последний слайд. Он, скорее, говорит… он уже не по теме, Наверное. Фактическое право на доход – это вопрос по иностранным однодневкам, опять же. В этом деле компания, грубо говоря, покупала услуги по размещению рекламы в России. Но покупала даже не Российская компания, а её, грубо говоря… Финская компания покупала услуги у кипрской по размещению рекламы в России, а потом эти расходы локировала на российский филиал. Установили круговую немножко цепочку, и плюс, что вот это кипрское агентство на самом деле ничего не делало, а всё делалось в России.

Сергей:

Через филиал?

Лидия:

Через какой? На филиал были просто локированы расходы на эту рекламу.

Сергей:

Просто расходы. Но при этом филиал тоже не обладал сотрудниками?

Лидия:

Нет. Филиал российский.

Сергей:

Российский? Просто иностранной, кипрской компании?

Лидия:

Нет, это не кипрская компания, а финская была

Сергей:

А, финская! Извини, финская компания.

Лидия:

Финская компания был филиал, и финская компания локировала на него расходы на приобретение рекламы в России.

Сергей:

Всё, я понял.

Лидия:

Вот. И установлена было, что всё делалось в России. Было очень много допросов. Все допрашиваемые показали, что «я общался только с тем. О кипрской компании никогда не слышал, от неё никогда никого нигде не было. Они не присутствовали ни на съёмках роликов, ни на чём. Всё делали российские лица». Но этот кейс скорее говорит… Он не имеет значения в контексте приобретения рекламы через кипрскую компанию. Он просто говорит о том, что любые выплаты, грубо говоря, иностранной компании – абсолютно любые – надо анализировать с точки зрения рисков. Потому, что пассивный доход – это не всё. Существует очень много видов выплат, которые привлекают внимание. Это любые услуги, оплата услуг, покупка товаров в иностранной компании – это всё в зоне риска. Любые отношения с иностранной компанией – на них пытаются смотреть – нет ли там ничего, направленного на уход от налогообложения. 

Сергей:

То есть, короче говоря, вот этот термин «международное налоговое планирование» приобретает особую актуальность, да? То есть, надо деятельность ещё спланировать. А не сначала что-то делать, потом разбираться с налоговыми органами. Ну, это, видимо по MLI. То есть, с Нидерландами.

Лидия:

Нет, с Нидерландами нет, по-моему. Там практически никто не выбрал упрощённое применение льгот. Но я актуализирую эту ссылку, на эту матрицу. Там можно будет посмотреть вот это. Но я не увидела, что из каких-то популярных стран кто-то выбрал упрощенное применение льгот.

Сергей:

В общем, последний вот этот кейс с «Эрик Краузе»… Во-первых, и знатоки не помогли… Известная это игра. И опять же вот, наверное, мы возвращаемся к тому, что достаточно легко доказывать факт отсутствия какой-то реальной деятельности в стране регистрации. Наверное, тоже здесь налоговые органы путем отправления каких-то запросов в адрес кипрских…

Лидия:

Ну, это не то что бы легко. Но если они зададут целью, то, конечно, они получат. Суть в том, что очень легко, стало доступно много информации. И сейчас уже нельзя рассчитывать на то, что о чём-то просто не узнают.

Сергей:

Ну, а если, всё-таки, в данном, конкретном случае представители кипрской компании – они, наверное, особо не уделяли должного внимания тому, чтобы как-то пытаться на уровне кипрской компании какую-то деятельность создавать. А если, всё-таки, вот, как ты считаешь изначально, создавая некое иностранное лицо, ну, предположим, для простоты примера – кипрскую компанию, вести деятельность так, чтобы если не полностью переводить все функции, но тем, или иным образом свою деятельность, документооборот и коммуникации строить так, чтобы как будто это осуществляет кипрская компания? Вот, как ты считаешь: для таких компаний какая вероятность тоже попасть под контроль?

Лидия:

Ну, это очень общий вопрос. Это надо каждую деталь продумывать. Вот, каждую! Чтобы, как ты говоришь, на принтере случайно не оказались чужие документы. Вот, как ты говоришь, работники часто распечатывают договоры между Кипром и BVI – и оставили в принтере. Вопрос – почему? Что он там делает? Часто же не забирают.

Сергей:

Конечно.

Лидия:

Приходит налоговая с какой-нибудь там выемкой или осмотром и это радостно обнаруживает. Любое создание искусственности – оно, конечно, протыкается во многих местах. То есть, может подвести. Поэтому здесь уже на свой страх и риск что-то, конечно, можно делать, но… Не рассчитывать, что где-то там «дырки» не будет.

Сергей:

Ну здесь, наверное, маленькая рекламная пауза. Мы, в принципе, сейчас, в особенности для тех, кто ведет деятельность, связанную с IT, те, кто как мы их называем, «айтишники» – с приложениями, маркетингом, играми – мы для них сейчас создаем офисы на Кипре, реальные офисы. Они туда перевозят людей, там всё это оформляется. Ставится на учет в налоговых органах – и сотрудники, и компания, и открывают счета. Наверное, для тех, кто по результатам нашего сегодняшнего мероприятия примет решение переносить свой офис за рубеж, то мы с удовольствием проконсультируем, как это правильно сделать, так и поможем в создании этого офиса.

Ну, наверное, последний вопрос. По поводу роялти ты можешь что-нибудь вспомнить?

Лидия:

Есть пример. Я не помню, как называлась дело. Это было до достаточно давно – 15-16 год. По сублицензионному договору было признано, что не фактический получатель. Не помню названия компании, но по роялти точно было. Их, конечно, меньше.

Сергей:

Это Орифлейм – Наталья пишет.

Лидия:

Нет. Орифлейм – это постоянное представительство. Признали российскую компанию постоянным представительством иностранной и отказали в расходах на роялти. А вот именно по основанию, что иностранная компания не имела фактического право на доход. То есть, отказ от применения соглашения. Там другое дело было. Не помню названия. Да, Орифлейм тоже было по роялти, но там другие правовые, грубо говоря, инструменты применялись.

Сергей:

Понял. Но с роялти есть еще, наверное, одна сложность – это когда сами роялти облагаются еще в той стране, где они, в общем-то получаются. То есть – в этой иностранной, но не офшорной юрисдикции. Потому, что там сейчас возможность там применения всяких IP box режимов… Ну, режимов получения льгот на доход от лицензионных платежей, или по роялти – он очень ограничен.

Лидия:

Там обычно вот эти дела – это лицензия, сублицензия. То есть – Кипр получает эти роялти, потом оставляет себе три копейки, и по лицензионному договору куда-то выводит в оффшор. Такие дела – да, были.

Сергей:

Коллеги, наверное, поскольку мы уже выбились из регламента – наверное, с вашего позволения, будем заканчивать наше мероприятие. Надеюсь, вам все понравилось. Просьба обращаться к Лидии со своими вопросами, если они у вас остались, или вы по каким-то причинам не хотите их здесь задавать, а хотите их Лиде лично задать – будет очень приветствоваться, будем рады ответить. 

Спикеры

Назаркин С.В.

Назаркин С.В.

Партнёр компании

Есть вопросы? Свяжитесь с нами:

Телефон
Режим работы
пн. – пт.: с 10 – 00 до 19 – 00 (без обеда),
сб. – вс. – нерабочие дни